12 Декабря 2017

Присоединяйтесь к нам:
f_bookv_kontaktet_twitterInstagram

Наш район

Мифы, тайны, откровения... И письмо, как завещание

Оценить
(0 голоса)

Долговая тюрьма,
или «Райское место» для молодоженов

Родители молодоженам помогать отказались. Павлу не могли простить, что взял русскую. А Наталье - что вышла замуж за еврея. Поселились они в переполненном общежитии, в одной из комнат за шкафом. Для молодых это, конечно, было испытанием.

А через некоторое время им дали комнатушку уже в семейном общежитии. В этом здании, рассказывали, когда-то была долговая тюрьма. Комнатка официально значилась как бокс и была размером 2,15 на 2,5 метра. Вдоль длинного коридора таких боксов - семьдесят. В них теснились молодые семьи с детьми. На всех - общая кухня, пять умывальников, три «очка».
С появлением дочери Татьяны Наталья какое-то время все же продолжала учебу, чтобы получать стипендию. Но нянчить ребенка и ходить в институт было тяжело. И она взяла «академ».
На преддипломную практику в Красноярск Наталья и Павел добирались необычным маршрутом: через Баку, Самарканд, Бухару, Ташкент, Алма-Ату. Южный колорит, традиции, бытовой уклад – все это было интересно им как художникам и как молодым архитекторам, познающим национальные особенности архитектуры.
Защитились выпускники Наталья и Павел на «отлично». И сразу же из Красноярска пришла телеграмма на имя Ниринбергов: «Вам выделена квартира. За сохранность не отвечаем…».
Прекрасно зарекомендовавших себя на преддипломной практике молодых специалистов с нетерпением ждали в далеком сибирском городе. Семье сразу предоставили двухкомнатную квартиру и место в садике для ребенка. Это было настоящим счастьем, а Красноярск представлялся просто раем.
Дорога в Сибирь была долгой, и чтобы молодые не потеряли квартиру, один из сотрудников проектного института, где им предстояло работать, повесил занавески на окна, создавая вид, что квартира обживается. В те времена, случалось, пустующие жилища заселялись самовольно.
Бытовые условия в Красноярске тех времен райскими не назовешь. За хлебом - огромные очереди. «Кирпичики» нарезали и взвешивали, как в годы войны, по жесткой норме. На прилавках магазинов, кроме морской капусты, выставленной напоказ, - ничего. Еду домой приходилось носить из столовой в судочках. Так подкармливали дочку Татьяну.
Зато творческая карьера молодых специалистов по началу складывалась более чем удачно.
Архитектор Ниринберг с самого начала заразился общей лихорадкой проектирования промышленных гигантов. Вместе с такими же, как он, молодыми коллегами по цеху работал много и увлеченно, предлагал массу новых идей и архитектурных решений. Участвуя в конкурсе на лучший проект здания мэрии на главной городской площади, был удостоен первой премии.
Творческое и профессиональное становление Павла Ниринберга пришлось на времена, когда Хрущев провозгласил: «Нынешнему поколению жить при коммунизме». Павел, как и большинство, верил, что светлое будущее - не за горами, и был готов построить свой «город солнца». И надо же случиться такому - молодому и перспективному архитектору неожиданно доверили разработку сразу нескольких важных объектов, среди которых - Дворец молодежи и горком партии!
У Натальи тоже все шло неплохо. Она занималась перспективным планированием Красноярского края. Собирала материалы, изучала рельеф местности, плотность населения, чтобы рассчитать, сколько предстоит построить жилья, садиков и школ. «Синька» два на два метра, над которой скрупулезно работала Наталья, и сегодня хранится где-то в тамошних архивах.
Вроде бы все шло хорошо. Но Ниринберга возмущало, что вышестоящие руководители беспардонно вмешиваются в творческий процесс. Так, нарушая авторский замысел, власти внесли существенные изменения в его проект интерьеров для производственных помещений Байкальского целлюлозного комбината.
К тому же за три года работы в красноярском Гражданпроекте Павлу Ниринбергу ни разу не повысили зарплату. «Молодой, потерпишь», - говорили ему. А ведь он к тому времени уже состоял в Союзе архитекторов СССР, руководил группой, был автором проекта горисполкома, участвовал в реконструкции центральной части Красноярска (эта работа получила всесоюзное признание)...
И однажды он вскипел:
- Как только закончится срок отработки, уеду!..
Да и супруга Наталья запротестовала:
- Ну сколько можно рисовать кружочки и квадратики, ничего общего с архитектурой не имеющие? Хочу творчества!..


«Днепропетровск приглашает…»,
или 240 рэ и должность ГАПа


Из воспоминаний В.Г. Бойко,
председателя облисполкома с 1978 по 1983 гг.,
первого секретаря Днепропетровского обкома партии с 1983 по 1987гг.:

- Как-то на заседании Совета министров мне довелось выступить с отчетным докладом, в котором я осветил проблему: огромный промышленный город налаживает строительную индустрию, но, к сожалению, не имеет своего проектного института гражданского строительства.
Со своими мыслями поделился с депутатом Верховного Совета Украины Григорием Ивановичем Ващенко.
- Как, в Днепропетровске нет проектного института? - недоумевал он. - Готовь вопрос на сессию Верховного Совета СССР.
А механика была такова: депутатский запрос сначала обсудили в Госстрое УССР, а те в свою очередь обрисовали проблему Госстрою СССР - ведь нужны были и штат, бюджетные деньги… И посоветовали: «Поезжай в Харьков, он институтами перегружен, поделится…»
Так в Днепропетровске появился филиал Харьковского проектного института. В придачу Госстрой СССР выделил квартиры для будущих специалистов-проектировщиков, конструкторов, архитекторов.
Возглавил филиал, который впоследствии вырос в мощный проектный институт гражданского строительства, харьковчанин Павел Антонович Завалинич. Считаю, что он как первый директор Днепрогражданпроекта, незаслуженно забыт. Он был очень хорошим организатором и неплохо разбирался в архитектуре. Защищал, отстаивал творческих людей, создавал им условия. Это снискало ему особое уважение среди архитектурной общественности. Местные власти между собой называли его «демократом».
Благодаря Завалиничу в Днепропетровске появились талантливые архитекторы, во многом предопределившие архитектурный образ послевоенного Днепропетровска.


Быстро развивающемуся Днепропетровску в конце 60-х уже не хватало собственных архитектурных сил. И власти приняли радикальное решение – переманить опытных, молодых и талантливых из других городов, родственных по структуре и масштабу. Но как это сделать? Чтобы привлечь специалистов высокого класса, отцы города не скупились на должности и материальные блага.
Евгению Яшунскому, который успел поработать в Казахстане, на Урале, в Украине, предложили должность главного архитектора проектов. А вот Владимиру Веснину (он позже стал автором уникального проекта Днепропетровского речного вокзала) ключи от квартиры вручили прямо в аэропорту, куда он прилетел из Свердловска.
Из разных городов огромной тогда страны приехали С. Зубарев, А. Хрущев, Л. Супонин, Е. Амосов и другие. Желая попробовать себя на новом месте, в Днепропетровск слетались и архитекторы, и конструкторы, и градостроители - как опытные, так и молодые.
Под крышей Днепрогражданпроекта собралась мощная когорта архитекторов, которые внесли огромный вклад в градостроительство и архитектуру Приднепровья.
В уважаемом по тем временам издании - журнале «Архитектура СССР» - Наталья и Павел как-то увидели объявление: «Днепропетровск приглашает…» И в очередной отпуск отправились на разведку. Размах и перспективы большого города на Днепре они почувствовали сразу.
В Днепрогражданпроекте, который возглавлял Павел Антонович Завалинич, молодому Ниринбергу предложили должность ГАПа и зарплату в 240 рублей. По тем временам это были приличные деньги. Но главное, что искал Павел, - это свобода творчества! В Днепропетровске предоставляли возможность строить по проектам индивидуальным и, что немаловажно для людей творческих, на конкурсной основе. Правда, о какой свободе можно говорить, если пресловутое постановление ЦК «О борьбе с излишествами в архитектуре» действовало на всем пространстве огромной страны?
Павел уже тогда знал себе цену. К тому же взяли свое неудовлетворенные амбиции. Он рвался к творческим победам.
- У каждого человека есть свои знаменательные даты, - позже будет вспоминать Ниринберг. - У меня это 14 апреля 1967 года. В этот день на свет Божий появился мой сын, я получил ордер на квартиру и приказом по институту был назначен на должность главного архитектора проектов…
- Все сложилось!.. - радостно сообщал он своим друзьям и близким.
Это был верный знак, что он оказался на своем месте и в нужное время.

«Чертов палец» на холме,
или «Муза подневольная»

В конкурсе на застройку центральной части города, наряду с авторскими коллективами признанных московских институтов, киевских и даже белорусских, участие принял и Днепрогражданпроект. Победу тогда одержали днепропетровцы.
Реконструкция квартала с исторически ценной застройкой в пределах улиц Серова, Ленина, Мечникова и Комсомольской увлекла молодого архитектора Павла Ниринберга.
В архитектурную среду из разностильных зданий необходимо было включить и новые, современные сооружения, создав единый ансамбль. Задача непростая, но Павел и соавторы с ней справились успешно. К сожалению, процесс реконструкции этого квартала по разным причинам затянулся на долгие годы. Однако некоторые находки оказались настолько удачными, что вошли в учебник для молодых архитекторов.
Павел Рафаилович как-то вспоминал:
- Однажды я увидел, как надежно сложены руки у человека, уверенного в себе. Жест этот мне понравился. И я решил его воспроизвести в камне.
Так на фасаде одного из жилых домов появились балконы, конфигурацией напоминающие переплетения пальцев рук.
70-е для Павла Рафаиловича были плодотворными. Практически каждый год реализовывался один из его проектов. Самые первые - это жилой дом на ул. Ворошилова (резиденция областного руководства), многоэтажный жилой дом на улице Косиора, гостиница «Октябрьская» возле парка Шевченко и, наконец, реконструкция кинотеатра «Родина» после пожара 1972 года. Работая над этим объектом, Павел много занимался вопросами акустики, цвета, объема, интерьера. Сам придумал оригинальную люстру в виде дождя и даже стоял рядом со стеклодувом, когда отливали хрустальные капельки.
Те, кто знал его в тот период, отмечают: он был в гармонии с самим собой. Да и сам он спустя годы на вопрос, что бы он изменил в этом проекте, отвечал:
- Я бы не сделал лучше, чем есть...
«Родина» стала популярным и самым посещаемым в городе кинотеатром, превратилась в своеобразный клуб, где перед каждым сеансом зрителей развлекал вокально-инструментальный ансамбль. Это был один из самых любимых объектов Ниринберга.
Кстати, чем меньше времени отводилось на проектирование и строительство, тем лучше был результат. Парадокс Павел Рафаилович объяснял просто: стоящие у руля чиновники не успевали вмешаться, испортить и внести партийную отсебятину...
Поколению архитекторов 60-70-х годов досталось далеко не лучшее время. Серийное панельное производство хотя и решало важную задачу расселения людей из коммуналок, но все же на долгие десятилетия перевело зодчество из области искусств в ряд ремесел. Роль архитекторов в основном сводилась к привязке типовых проектов. Циркуляры «госстроев», жесткая нормативная база, бесцеремонное вмешательство различных контролирующих органов… И все же Минск, Рига, Литва, Таллин с панельными домами тогда работали красиво. Бунтовала и творческая душа молодого днепропетровского зодчего Павла Ниринберга.
18-этажное жилое здание на углу ул. Дзержинского и проспекта Карла Маркса уникально тем, что собрано из скупого набора панелей определенной серии. И это был смелый вызов системе панельного домостроения. Непросто было из секций создать хорошую планировку квартир. Ниринберг над этой проблемой думал много, и, по его признанию, решение пришло во сне.
Высотная композиция из лаконичных прямых линий и спустя 40 лет не потеряла своей привлекательности. «Чертов палец», так еще называли горожане этот дом, «посажен» настолько удачно, что просматривается с многих точек большого города и стал архитектурной доминантой, обозначающей вершину холма.
Художники, фотографы так и норовят силуэт этого здания втиснуть и в эмблему города, и в значок, и даже в герб. Во всяком случае, на всех открытках с видами Днепропетровска присутствует эта уникальная высотка.
И все же… Архитектурная общественность понимала, что типовое проектирование – это обезличивание города, и всеми силами уберегала от застройки «лакомые места» - перспективные площадки в центральной части Днепропетровска, надеясь, что настанут лучшие времена и следующие поколения создадут новое современное лицо города. Но, к сожалению, тугие кошельки, которые пришли вместе с перестройкой, не самым лучшим образом распорядились завещанным… Сегодня можно смеяться: ну что там было хорошего? Однако надо делать скидку на время и его возможности.
Люди старшего поколения наверняка помнят огромные цветочные часы на скосе одного из четырех углов проспекта, в районе выхода улицы Дзержинского на проспект К. Маркса у дома «Книга». По идее архитектора Павла Ниринберга многокилометровый проспект должен иметь площадку-раскрытие. Прохожим она служила своеобразной точкой отсчета, и не только времени… Сегодня, вопреки желанию горожан, на этом месте появилась «пристройка» под названием «Торгово-выставочный центр».
- Архитектура, в отличие от других видов искусства - муза особенно подневольная, - спустя годы скажет Павел Рафаилович. - Она, к великому сожалению, подчинена капризам царей, королей и… секретарей обкомов.
Конечно, Ниринбергу не нравилось, что над архитектурной целесообразностью довлеет «партийное мнение»: местная власть, как ему казалось, задумала «воспроизвести» копию столичного здания тогдашнего Совета министров…

ИСТОРИЯ ОБЪЕКТА
ПОД НОМЕРОМ 9471

как ключ к пониманию многих явлений в архитектурной
и строительной среде того времени,
рассказанная В.Ю. Аксельродом.

- Здание бывшей городской думы (архитектор Д.С. Скоробогатов), построенное еще в начале ХХ века, в 60-70-е годы уже не отвечало требованиям быстро развивающегося многофункционального хозяйства Днепропетровска. Нужен был новый современный проект, отвечающий статусу большого города.
Как-то в январе 1973 года на столе главного архитектора проектов Павла Ниринберга появилась потертая с виду папка под номером 9471. Люди, хорошо знающие «нюансы» прохождения технической документации, подметили сразу: номер старый. В работе уже давно объекты под нумерацией, превышающей 11 тысяч. Это позже я узнал, что под этим номером зашифрован объект почти стратегического значения - Днепропетровский горисполком. Однако все по порядку…
История нового здания горисполкома – одного из самых заметных архитектурных объектов центрального проспекта - начинается вовсе не с момента закладки первого камня. И даже не с утверждения проекта. Дело в том, что еще на рубеже 60-70-х годов преподаватели архитектурного факультета ДИСИ О.Б. Петров и В.Е. Горбоносов в качестве дипломной работы предложили своим подопечным тему: админздание Днепропетровского горисполкома. Так что первые штрихи будущего проекта родились именно в студенческой аудитории.
По распределению я, выпускник инженерно-строительного института, попал в днепропетровский филиал Харьковского государственного проектного института «Укргорстройпроект», впоследствии Днепрогражданпроект, в бригаду Павла Рафаиловича Ниринберга, уже тогда известного в городе архитектора. И обстоятельства сложились так, что творческая судьба снова меня связала с этим объектом, правда, уже на уровне профессиональном.
Папка 9471, в которой хранились документация и чертежные наброски, в разное время успела побывать в руках архитекторов А.Н Хрущева, Д.И. Щербакова (незадолго до этого закончившего возведение здания обкома партии) и В.А. Зуева. Предполагаю, что от этого объекта они успешно «отбились». И теперь обычная серовато-белая папка для бумаг лежала на столе у главного архитектора проектов Ниринберга.
Браться за этот объект не хотел и Павел Рафаилович. Почему? «Душа не лежит», - говорил он. Ему не нравилось многое: и место, выбранное городской властью под строительство здания, и всевозможные ограничения по высоте и объему. И то, что «надсмотрщиками» были люди, далекие от архитектуры. Сегодня смешно вспоминать, а тогда партийные чины на полном серьезе утверждали, что и админздания имеют строго определенную субординацию. Скажем, горисполком по высоте обязан быть ниже здания обкома партии и так далее...
И хотя в 1973 году заговорили о сроках проектирования, с началом работы не торопились. Городские власти не могли окончательно определить, где возводить объект. Вариантов было несколько. Первая потенциальная площадка - на месте двухэтажного здания образцовой пожарной охраны (ул. Исполкомовская). Здесь был тупик и некогда хорошо известного в городе маршрута трамвая №2. Вторая - по ул. Комсомольской, на том месте, где спустя некоторое время появился Дом политпроса (архитекторы Л. Супонин и И. Пидорван).
Но властям больше приглянулась центральная часть города - в квартале, ограниченном проспектом К. Маркса, улицами Ленина, Мечникова и Серова, на месте сквера между угловым Домом губернатора (на тот момент уже полузаброшенным) и территорией кинотеатра «Победа», который к тому времени не функционировал. Попытки главного архитектора города Сергея Зубарева убедить чиновников, что высотка нарушит уже сложившуюся застройку квартала, не увенчались успехом.
Время шло, а к работе все не приступали, полагая, что градостроительные проблемы разрешатся сами собой. Но все же наступил день, когда от директора Днепрогражданпроекта П.А.Завалинича потребовали отчета о том, что уже сделано.
Вот тут-то, как говорится, и пришелся ко двору акварельный набросок техника- архитектора Николая Омельченко, который, кстати, еще только оканчивал вечернее отделение строительного института. За неимением другого Павел Антонович и понес эту самую «акварельку» в обком партии как свидетельство о начале проектирования важного объекта. Набросок с изображением некоего округлого здания в какой-то степени и предопределил будущее горисполкома. Запомнилась мне та акварель «по мокрому» грозовым небом, яркими флагами и динамичными фигурками людей – так себе представлял художник админучреждение и все, что вокруг него происходит.
Павел Ниринберг, понимая, что «неподходящая» площадка требует и неординарных архитектурных подходов, постоянно искал приемлемые объемно-планировочные решения.
По заданию главного архитектора проекта Николай Омельченко и я перелистали массу специализированных изданий в поисках современных аналогов админзданий. Наше внимание привлекала статья во французском журнале «Современная архитектура», рассказывающая об архитектурной концепции ратуши в одной из западноевропейских стран - кажется, в Дании. Здание мэрии было лишено какой-либо помпезности и деликатно вписывалось в архитектурную среду исторического центра. Но самое интересное - зал заседаний имел прозрачные стены, дабы жители города могли наблюдать за работой местных депутатов. Уже этим идея нам показалось необычной, да и Ниринбергу понравилась. Мы набросали функционально-планировочную схему с учетом советских реалий, смастерили макеты. Наработки предстояло показать руководству города, а затем утвердить и на градсовете.
По нашей просьбе встречу с городскими руководителями директор института П.А.Завалинич организовал непосредственно на рабочем месте Павла Ниринберга.
В один из весенних дней (ближе к концу рабочего дня) в комнате № 405 собрались Виктор Григорьевич Бойко, незадолго до этого ставший председателем горисполкома, его зам. по строительству Евгений Александрович Остапенко, секретарь исполкома городского совета Игорь Константинович Цегер.
На заранее сдвинутых столах мы расставили макеты, развесили графические схемы, планы. Павел Рафаилович, волнуясь, охарактеризовал общую градостроительную ситуацию и изложил объемно-планировочные решения будущего здания горисполкома.
Отцы города Ниринберга слушали внимательно, но видно было, что впечатления должного предложение не произвело. Зарубежный опыт открытости и демократичности власти в те годы для наших чиновников был аргументом весьма отвлеченным.
Обсуждения продолжались около часа. Свои мнения высказали Е.А. Остапенко и И.К. Цегер. В достаточно корректной манере говорил и Виктор Григорьевич Бойко. Но кульминацией оказался момент, когда оглянувшийся по сторонам предисполкома спросил:
- Нож есть?..
- Скальпель хирургический подойдет? – переспросил кто-то.
- В самый раз…
Взяв в руки медицинский инструмент, который рабочие успешно использовали под нарезку пенопласта, Виктор Григорьевич подошел к макету и легким движением руки отсек «зал заседаний», который по нашей схеме выходил на главный фасад. Председатель горисполкома собственной рукой перенес его во двор, как бы спрятав от людских глаз подальше. И, отвечая на недоуменные взгляды мягким, почти вкрадчивым голосом произнес:
- Так будет лучше…
Павел Рафаилович попытался было отстаивать свою правоту, но Бойко посоветовал зря душевных сил не тратить и приступить немедленно к доработке проекта. Правда, на прощание гости как бы ненароком вспомнили о красивой акварельной картинке, которую видели накануне.
Мы остались втроем в каком-то гнетущем настроении. Рабочий день был позади, и кто-то предложил, как в таких случаях водится, снять стресс, благо гастроном был рядом – на углу Московской и Набережной. Едва уселись мы за непритязательно накрытый стол, как на пороге возникла фигура парторга Владимира Ивановича Линника. Но он не стал делать нам замечаний, хотя повод был на лицо – распитие спиртных напитков на рабочем месте. Он, видимо, понимал сложность ситуации и, сочувственно вздохнув, быстро удалился.
Что делать? - спрашивали мы друг друга. Отказаться от объекта мы могли только гипотетически. Выхода другого не было, кроме как продолжать работу.
Мы постепенно втянулись в творческий процесс и разработали еще несколько вариантов объемно-пространственных композиций. Я был свидетелем того, как, сидя за комбайном, Павел Рафаилович после долгих раздумий неожиданно пририсовал к уже более или менее определившемуся вогнутому корпусу его зеркальное отображение. Новая дуга стала частью здания, и мы в шутку назвали «объект 9471» бабочкой.
В мае 1973 года работа над проектом была завершена. Иллюстративные материалы - два подрамника, рулоны со схемами и вариантами отдельных архитектурных решений, фотографии – все это мы с Николаем Омельченко погрузили в институтский «пикап» и отослали в Киев, в Госстрой, на утверждение. А следом отправились директор института П.А. Завалинич, архитектор П.Р.Ниринберг и мы с Николаем. Это была моя первая и незабываемая поездка в Госстрой Украины.
Группу нашу принял заместитель председателя Виктор Дмитриевич Елизаров, человек интеллигентный и общительный. Позже я увидел его имя среди архитекторов, восстанавливавших Киев из послевоенных руин. Нам с Колей Омельченко, тихо сидевшим в углу большого кабинета, было крайне интересно наблюдать за происходящим. Запомнились темные, чуть «колючие» глаза из-под косматых бровей Виктора Дмитриевича, его плотно сжатые губы на худощавом лице.
Обсуждение проекта шло доброжелательно и, как мне показалось, с пониманием всех сложностей, с которыми столкнулся архитектор П.Н. Ниринберг.
Попутно зашел разговор о проектировании зданий повышенной этажности. Елизаров неожиданно вспомнил свою поездку в США, где он поднимался на 40-й этаж какого-то чикагского небоскреба, отметив при этом, что испытывал дискомфорт от такой высоты. Не выпуская из рук большой цанговый карандаш, Елизаров продолжал обсуждать дальнейшие шаги по проектированию горисполкома. Напомнил, что в случае выхода за пределы установленной стоимости (а это три миллиона рублей) проект предстоит утверждать во всесоюзном Госстрое, в Москве, что было бы крайне нежелательно.
Возведение важного административного здания руководство города доверило строительному управлению № 9 треста 17. В те годы это был наиболее авторитетный коллектив, построивший (помимо ряда промышленных объектов «оборонки») и спортивно-зрелищный комплекс «Метеор», и центральный Дом быта по ул. Короленко, и другие объекты.
Оперативки на объектах проводили либо главный инженер треста Д.Е. Фридман, либо управляющий П.П. Пирогов. С проектной документацией работали очень внимательно и ответственно. Все-таки возводили объект номер один - горисполком.
Строительство административного здания шло уже полным ходом, когда Союз архитекторов (днепропетровская организация) командировал меня на всесоюзный семинар в подмосковный Дом творчества в Суханово.
Известный московский архитектор Феликс Новиков предложил нам побывать в замечательном городе Зеленограде, спутнике Москвы, где знакомил нас с современными градостроительными подходами. Я и подумать тогда не мог, что эта творческая поездка во многом предопределит и судьбу днепропетровского проекта. Но более всего поразили некоторые архитектурные нюансы горисполкома, особенно внутреннее атриумное пространство зеленоградского горисполкома, в котором мы оказались волею экскурсовода.
По возвращении из Москвы я рассказал о своих впечатлениях Ниринбергу. И он неожиданно предложил: «А почему бы и нам не использовать такой же прием?»
Позже свои наброски я показал Павлу Рафаиловичу. Конечно, атриум требовал доработки и серьезных изменений в проекте. Но мы пошли на это. Нам хотелось, чтобы вестибюль насквозь пронизывал яркий дневной свет. Чтобы он выглядел просторным и максимально информативным.
Для обеспечения устойчивости сооружения главный конструктор проекта Михаил Тихонович Гришко предложил горизонтальную диафрагму жесткости из железобетона по всему диску перекрытия над первым этажом. И нам, архитекторам, пришлось поломать голову, как развернуть марши центральной лестницы в уровне первого-третьего этажей.
Продолжалась работа и над наружной стороной здания. В один из дней Ниринберг пригласил опытных коллег - Алексея Николаевича Хрущева и Олега Семеновича Чмону - и развернул перед ними чертежи разных вариантов главного фасада. Такое коллегиальное обсуждение в те времена было явлением обычным и ничуть не ущемляло авторских прав главных архитекторов проектов.
Открою секрет, что Ниринбрег умышленно «утопил» стену первого этажа. А облицовку предложил сделать из темного украинского лабрадорита, тем самым создав эффект приподнятости здания над прилегающей площадью.
К концу зимы 1976 года коробка здания была почти завершена. В этот период окончательно решилась дальнейшая судьба Дома губернатора. По настоянию ветеранов Коммунистической партии, с привлечением историков и общественности было доказано, что это одно из немногих зданий, чудом сохранившихся в годы Гражданской войны. Здесь размещался штаб красноармейцев, сражавшихся с петлюровцами и махновцами, засевшими через дорогу - в здании городской почты.
Однако по мере того, как росли этажи объекта под номером 9471, становилась все более заметной «куцеватость» здания по фасаду. Тогда ведь не было компьютерных технологий в проектировании. Мы пользовались фотомонтажами и макетами, сделанными от руки. Не очень отчетливо представляя себе картину «до» и «после», мы нередко ошибались в визуализации. И потому всерьез обсуждался вопрос о сдвиге вглубь квартала четырехэтажного дома с магазином «Башмачок».
А весной с инспекцией от Госстроя нагрянул начальник управления жилищно-гражданского строительства Сергей Николаевич Миргородский. Поскольку Ниринберг грипповал, то в кабинет Виктора Корнеевича Гудзя - нового директора института «Днепрогражданпроект» - с чертежами и эскизами вызвали меня. Неожиданный гость не стал долго вникать в проект, а предложил сразу выехать на место строительства.
На улице была холодна сырая погода, и в машине Миргородский, глядя на тающий снег, задумчиво произнес:
- А в Женеве уже цветет сирень…
- Вы проездом из Швейцарии?.. - только и успел я спросить, как «Волга» остановилась и мы вышли. Перед нами открылась дугообразная и, как мне показалось, величественная панорама стройки. Сергей Николаевич попросил меня развернуть эскизы.
- Все ясно, - сказал он, - действуйте…
Как я понимаю, то был чиновничий наскок, которые практиковались в те годы.
За время, прошедшее с начала работы над проектом, произошли перестановки в руководстве городом. В.Г. Бойко был направлен на партийную работу. Его пост занял Иван Афанасьевич Лях. Вместо Е.А. Остапенко заместителем по строительству назначили В.И. Решетилова. Впоследствии на их плечи и легла ответственность за окончание большой стройки.
С увеличением габаритов объекта неожиданно встал вопрос, как быть с заброшенным кинотеатром «Победа», который оказался под боком админздания.
Комиссия из главных конструкторов (М.Т. Гришко, О.А. Медгауз, М.Г. Котелевец, В.А. Гопанков) провела предварительный осмотр состояния несущих конструкций старого здания, построенного еще накануне Первой мировой войны, нашла их довольно крепкими, основательными и предложила вписать его в единый комплекс с горисполкомом. Мы даже сделали первые наброски для реализации этой идеи. Но на ближайшей оперативке новоявленный предисполкома И.А. Лях неожиданно распорядился: «Кинотеатр снести»… «Победу» мы так и не отстояли.
Наступил завершающий этап строительства: проработка архитектурных деталей, а главное – отделка.
Дефицит строительных материалов и технологий особенно ощущался во второй половине 70-х годов, когда общественных и административных зданий стали возводить все больше. Изобретение местных умельцев - метод напыления мраморной крошки с применением ПВА-эмульсии - пришлось как нельзя кстати. Успех имели и промывные каменные штукатурки, впервые примененные в облицовке здания обкома партии и реконструированного кинотеатра «Родина».
Учитывая статус объекта и в то же время необходимость вписаться в лимит строительства горисполкома, использовали относительно недорогую технологию сочетания фактуры природного материала - армянского туфа - со штукатуркой. Такая «самоделка» тем не менее, давала хороший отделочный результат.
Отсутствие привычных сегодня фасадных систем тогда компенсировалось дерево-алюминиевыми оконными блоками с заполнением подоконных простенков стемалитом. Для придания стройности фасаду нами были запроектированы межоконные навесные пилоны. Нестандартные конструкции из железобетонных элементов смастерили умельцы треста № 17.
Использовали и уникальные возможности ПО «Южмаш», на базе которого изготовили вертикальные пилоны и кровельные панели. О качестве изделий говорит тот факт, что за прошедшие десятилетия они лишь слегка потускнели, что в условиях агрессивной среды вполне допустимо.
К разработке эскизов люстры, которая стала главным архитектурным акцентом в вестибюле, Ниринберг привлек молодого архитектора Владимира Халявского.
Рассказ мой подходит к концу.
Нередко в творческих коллективах бывает так, что возникают определенные сложности во взаимоотношениях. Случалось это и у нас. Время от времени под тем или иным предлогом Ниринберг отстранял от участия в проекте то одного, то другого архитектора. Как правило, это были те, кто делал немало трудоемкой и внешне незаметной работы. Так случилось и с Анатолием Ежовым, который перевелся к нам из Укржилремпроекта и выполнил огромную часть рутинной работы по проектированию цирка. То же произошло и со мной. Возможно, Мастер искал молодых архитекторов, более одаренных, психологически совместимых и готовых оставаться в тени… Как бы там ни было, я благодарен судьбе за возможность в течение нескольких лет работать с талантливым днепропетровским архитектором Павлом Ниринбергом. Для молодого специалиста, каким в то время был я, это прекрасный шанс приобрести навыки, которые пригодились мне в дальнейшей творческой работе.



Изменено 20.11.2013 14:40

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить