24 Апреля 2018

Присоединяйтесь к нам:
f_bookv_kontaktet_twitterInstagram

Наш район

Назад Культура Областные новости Днепропетровский писатель Артур Балаев: "Рыжая"

Днепропетровский писатель Артур Балаев: "Рыжая"

725...Первая любовь ворвалась в мою жизнь в седьмом классе. У нее было удивительное имя - Надежда. И было ей четырнадцать лет.

Отца Нади, Михаила Семеновича Кулагина, перевели в наш провинциальный городок из Белгорода на должность главного технолога местного хлебозавода. Как-то, приблизительно в середине ноября, посреди урока географии, завуч привел в наш класс новенькую, и, представив ее нам, предложил девушке самой выбрать себе место. На тот момент в классе было три свободных места и новенькая неожиданно подошла к моей парте. Неожиданно, потому что в юности я не был красавцем, хоть был и высок, и широкоплеч. Но она подошла отчего-то именно ко мне, зарделась и тихо спросила:"Можно?". Чувствуя, как мои щеки тоже мгновенно налились жаром и пунцовым цветом, я молча, кивнул. Надя присела рядышком. У нее были густые рыжие волосы и светло-зеленые глаза. Я никогда в жизни не встречал таких красивых девчонок. На большой перемене к ней подошел школьный задира Антон Белов, и неожиданно выбив из Надиных рук яблоко, которое она ела, громко заржал: "Ну, что, рыжая, проголодалась?" Увидев эту картину, я крикнул:
- Эй, ты, идиот! А ну подними!... - и вплотную приблизился к Белову - грудь в грудь. Я учился в седьмом классе, а Антон в восьмом, но я был чемпионом города по дзюдо среди юношей и он прекрасно понимал, что мне ничего не стоит сбить его с ног и намять шею. Белов скривился, нехотя поднял с земли грязное яблоко и протянул Наде: "На!". Я скомандовал:
- А теперь вымой его! - Надя, которая минуту назад была испугана и бледна, улыбнулась:
- Не надо... Зачем?... Пойдем в класс... У меня в портфеле есть еще одно яблоко - разделим пополам... Спасибо тебе большое... - глаза ее светились счастьем.
И еще целую неделю прямо на заднем дворе школы я в рукопашных схватках разбирался с теми, кто пытался дать Наде кличку "рыжая". Под моим правым глазом образовалась приличная гематома, а на лбу - огромная шишка, но все любители подразнить новенькую,  вскоре поняли, что лучше называть ее по имени. А мы сутками не могли оторваться друг от друга: допоздна гуляли по городу, мечтали, пели любимые песни, целовались и придумывали имена нашим будущим детям. Так миновало шесть сказочных месяцев. Но однажды, в последний день учебного года - после тренировки - на выходе из спортивного зала меня почему-то встретил Надин отец:
- Привет, боец! Рад тебя видеть. Идем в машину - нужно поговорить...
Мы сели в его черную "Волгу" и Михаил Семенович, делая долгие паузы, заговорил:
- Ты очень хороший парень... Вся наша семья полюбила тебя, как родного... И, наверное, лет через семь-восемь ты мог бы стать замечательным мужем для моей дочери, а мне - сыном, но есть одно "но"... Надя никак не может решиться рассказать тебе одну важную вещь... Понимаешь, мы скоро уезжаем, насовсем, навсегда...
У меня защемило сердце:
- Как уезжаете?! Куда?! Зачем?!
Кулагин-старший тяжело вздохнул:
- Мы ведь, на самом деле, не Кулагины... Наша настоящая фамилия - Гольденберг... Мы евреи, понимаешь?... У нас уже готовы все документы для выезда в Израиль... Надя плачет вечерами, но не может набраться смелости, чтобы рассказать тебе обо всем... Поэтому это сделал я... Мне очень жаль, но пойми: у тебя своя судьба, а у нее своя... Так уж получилось... И еще, очень важное... Не ищи Надю и не пиши ей, если даже она сама первой напишет тебе... Твой отец коммунист, он работает на военном заводе... И переписка с иностранкой может изрядно подпортить жизнь твоему отцу и помешать твоей будущей карьере... Я знаю, что вы любите друг друга и ...
Но я, не дослушав, резко распахнул дверцу автомобиля, пружиной выскочил из салона и побежал, куда глаза глядят, глотая на ходу горькие слезы. И не было в тот вечер не было на всей Земле человека, несчастнее меня. Больше я Наде не звонил, но мы увиделись с ней еще раз. Ровно за сутки до ее отъезда. Вечером кто-то робко постучал в дверь. Посмотрев в "глазок", и увидев самую любимую на свете копну рыжих волос, я щелкнул замком, рванул на себя дверную ручку и на секунду замер: на меня смотрели самые красивые в мире - такие родные - светло-зеленые глаза. Мы кинулись в объятия друг друга, и зарыдали. Потом Надя немного успокоилась и произнесла:
- Завтра вечером мы улетаем... Внизу меня ждет отец... Поехали с нами за город? Ненадолго... Я хочу попрощаться... С лесом, с полем, с рекой...
... Пять лет назад, выйдя в запас в звании полковника, я легко отыскал Надину страничку в "Одноклассниках" и написал ей письмо. Это была длинная-длинная исповедь. Я объяснил, что не имел права искать ее, ибо окончив высшее командное училище, стал военным разведчиком,  прошел три "горячие точки" и в конце службы находился на ответственной должности в секретной части штаба корпуса. А еще написал то, чего не успел сказать в юности и все, что терзало мою душу все эти годы. Письмо я закончил фразой:" Наденька, я очень хочу видеть тебя: сообщи, каким образом я могу перевести тебе деньги, покупай билет и прилетай!" Ответ пришел только через сутки, поздно вечером: "Здравствуйте! Меня зовут Ада. Я - младшая дочь Нади Гольденберг. Простите, что прочла ваше письмо, но мама ушла из жизни два года назад. Есть такая страшная болезнь - рак, мы не смогли спасти ее. Но я не стала закрывать мамину страничку в "Одноклассниках", я ждала вашего письма. Надеялась, что когда-нибудь вы отыщетесь. И, слава Богу, это случилось. Мама долго искала вас, писала во все инстанции, она ведь не знала, что вы - профессиональный военный и потому все ее попытки найти ваши координаты сходили на нет. А еще она надеялась, что вы сами когда-нибудь вспомните о ней и разыщете. Мама часто рассказывала нам, своим детям, о ваших чувствах, о вашей заботе и своего старшего сына - моего брата - назвала в вашу честь. Я несколько раз перечитала ваше письмо и проплакала целый день. Но теперь со спокойной совестью смогу закрыть мамину страницу. Вы нашлись и вы помните ее - а это главное. Спасибо вам за маму. Спасибо вам за заботу. И спасибо вам за любовь. Храни вас Господь! Ада."
... Прочитав это письмо, прозвучавшее, как приговор, я не мог уснуть всю ночь... Молча просидел на кухне до самого утра... В полном одиночестве... В компании нетронутой чашки с остывшим кофе и непочатой пачки "Мальборо"... Я не сделал ни одного глотка и не выкурил ни одной сигареты... Перед глазами все всплывала и всплывала картина нашего расставания... Май 1975-го года...  Легкий треск кузнечиков в загородной тиши ... Алый диск заходящего солнца на горизонте... Черная "Волга" ГАЗ-21 на обочине шоссе... Я, в голос рыдающий на капоте машины, пятнадцатилетний мальчишка... Михаил Семенович, уронивший голову на руль и закрывший ладонями лицо... Бескрайнее зеленое поле - огромный пахучий ковер из трав и полевых цветов... И далеко в поле, в самой гуще этого ковра - одинокая фигура еврейской девочки Нади Гольденберг, которая, устремив к небу тонкие руки, идет прямо на закат, словно по зеленому морю, рассекая стройными ногами ароматные волны из ромашек, васильков и лютиков... Самая красивая на свете РЫЖАЯ...


Артур Балаев, специально для ИА "Наш Район"

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

banner_instagram